Мы любим выходить на пляж, чтобы, греясь на горячем песке, забыть все заботы прошедшей недели.
В тот день, что запомнился на всю жизнь, мы отдыхали, наслаждаясь июньским солнышком. Шум мотора и всплески воды от подошедшей лодки не привлекли бы наше внимание, но нас позвали. «Шурка, - кричал брат моего мужа Толик, - поехали с нами отдыхать!» Увидев, что он с женой Валей и дочкой, мы с 5-летним сыном быстро свернули лежанку и побежали к лодке. Муж подошёл следом, закинул свёртки в кубрик, помог нам залезть, и, оттолкнув судно, запрыгнул внутрь.
За лёгкими разговорами доехали до ЦККовских дач, выбирая место для высадки. Толька спрыгнул на берег, чтобы закрепить лодку. Мы собирали вещи покучнее, ожидая его команды. Вдруг страшный порыв ветра сильно качнул лодку, и она, вырвав уже закреплённую верёвку, стремительно развернулась, и, сильно накренившись на бок, рванула по течению. Небо вмиг затянулось тучами, полил ливень. Порывы ветра, завывая где-то высоко, повторялись всё чаще. Толька что-то кричал, отчаянно махал руками, пытался бежать вслед по берегу, но вскоре отстал.
В лодке царил переполох. В то время как Шурка пытался завести мотор, мы раскидывали в стороны сумки, чтобы усадить детей. Наконец, мотор зачихал, и лодка дёрнулась, но муж направил её не к берегу, как все ожидали, а против волн, которые уже нешуточно подкидывали лодку. Её сразу стало раскачивать меньше, но берег удалялся, что приводило нас в ужас. «Немедленно поворачивай к берегу, ты утопишь нас!» - кричала Валя сквозь шум дождя и ветра, прижимая дочь побелевшими пальцами. К ненастью добавились молнии. Они сверкали, расчёркивая серое небо зигзагами. Раскатистый гром добавлял жути.
Я пыталась как-то успокоить Валю, хотя сама дрожала то ли от страха, то ли от холода, закрывая сына от непогоды.
Ветер нещадно хлестал в лицо. Шурка, слившись с рулём, ловил носом лодки волны, которые вставали стеной, грозя накрыть нас с головой. Лодка с натужным рёвом взмывала на гребень волны, а затем ухала в пропасть, завывая мотором. Сердца пяти человек срывались в бездну вместе с ней, наполнялись испугом и бессилием. Мы потеряли счёт этим взлётам и падениям. На судне, как выяснилось, не было ни одного спасательного жилета. Если откажет мотор - лодку перевернёт на самой середине Амура. О том, что может случиться, боялись и думать.
Из-за поворота показались такие же горемыки, но их в лодке было двое. Лодка легко, как нам казалось, прыгала по волнам, и вскоре они были впереди. Шурка быстро пристроился в фарватер, и какое-то время волны обходили нас. Но вскоре, не угнавшись за двумя пассажирами, мы опять остались наедине со стихией. Кошмар с новой силой овладел нами.
Дождь лил, как из ведра. На дне лодки скопилось много воды. Она перекатывалась по дну, утяжеляя наше судёнышко, заливая сумки и свёртки, которые самостоятельно перемещались под ногами. Мы с Валей перекричали все возможные мольбы и проклятья. Природа равнодушно внимала им.
И тут в сплошной серой пелене дождя, вдали, я разглядела очертания дикого пляжа. Борьба со стихией продолжалась вечность. Мотор натруженно рычал. Нескончаемо долго лодка приближалась к берегу, где нас ждало спасение. Но оно пришло раньше.
Так же неожиданно, как началась, стихия прекратилась. Затих гром, исчезли молнии, ослабли порывы ветра. Раскачавшийся Амур подбрасывал нас уже не так высоко. Только дождь продолжал лить, смывая слёзы с лиц женщин и детей. На всех не было сухой нитки, но это было неважно: мы живы!
Наконец лодка ткнулась в песчаный берег. Уставшие и обессиленные, не глядя друг на друга, мы повыбирались из лодки, крепко держа детей за руки. Шурка остался сидеть, опустив голову на руль. Дождь продолжал тихо сыпать, успокаивая наши нервы.
Галина БОСЫХ.
