Сама-то я родилась на станции Вяземской. Там давно город Вяземский, районный центр, но железнодорожное депо то самое, послереволюционной постройки, из потемневшего красного кирпича, древнее, красивое, основательное. Отец мой был машинистом, и шум поездов до сей поры несёт мне детские воспоминания. Потому не пропускаю первое воскресенье августа, чтобы познакомиться и «нарисовать» очередной портрет железнодорожника.
На этот раз я сошла на стан- ции Мылки. Чуть прошла ле- вее от вокзала, дальше узкий переулочек, где в самом сердце Мылок процветает дачка моей сегодняшней героини. Сутолока вокзала и шум прибывающих составов её не смущают ничуть. Наоборот! Ведь Фаина Ивановна Радченко всю жизнь проработала на этой самой железной дороге и именно на станции Мылки: приёмосдатчиком, стрелочником и много лет – дежурным по станции. Сейчас она на пенсии, и сменила её в должности дежурного по станции дочь, Ольга Яковлевна Кодылева. И дочь, и внуки, и правнуки живут здесь же, на Мылках. И я легко могу понять, что значат для Фаины Ивановны ежедневные поездки сюда, и этот участочек, яркая память о былом, когда всё это сделали вдвоём с мужем Яковом Михайловичем Радченко, а дети тут подрастали, помогали, звенели голосами. И не одиноко ей тут наедине с былым и спокойно рядом с родным коллективом и дорогими людьми. Святой воды попью у журавля
Сворачиваю в переулок, навстречу она, Фаина, в дачной «форме». Белая косынка, шорты, на плечах … коромысло с двумя большущими вёдрами. И мы пошли к водоёму, где она черпает воду для своих грядок.
Вёдра наполнила до самых краешков и привычно, без видимого усилия не расплескав ни капельки, понесла к своей дачке.
Здесь опять повеяло на меня далёким деревенским детством – от уютного огородика, от избушки в буйном во хмелю, деревянного заборчика с открытой калиткой. Даже воду мне, голенастой девчонке, тоже приходилось таскать из колодца вёдрами. Мама жалела и велела набирать по полведра.
Много ли в ведре воды? Мало. Но вот огурцы Фаина вырастила красивые, сочные, на мощных зелёных листьях ни пятнышка. Когда дачник попадает к дачнику, надо ли искать тему для беседы?
– А где лук у вас? Не болеет?
– Не болеет, – отвечает хозяюшка. – Что ему остаётся как не выносливость? Ведь лук если начинаешь поливать, то не останавливайся. А что как вода в ручье кончится? Не поливаю совсем. Он не вырастает сильно крупный, зато хранится хорошо.
Она не драматизирует и по поводу жёлтых листьев на картошке: если сыро – желтеют, жарко – тоже желтеют. Вырастет. Здесь всё моё. Мы все отсюда родом: и васильки, и я, и тополя
Отказавшись войти в домик, я с удовольствием устроилась на большом чурбаке и объявила, что лучшего места мне не нужно, и вообще мне жутко нравится этот зелёный уголок в тихом переулке. Воздух чистый и ароматный. Ведь рядом с ухоженными грядками, старой сливой и кустами смородины мирно уживаются мощные осины, берёзы – кусок леса, в котором Фая и Яша в 70-м году взяли в аренду участок в 12 соток. Сами разработали. Очень хотели поставить дом, но не получили разрешения – здесь намечалась дорога с двусторонним движением. Так и осталась времянка, ведь нет ничего постояннее, чем временное.
Как Фая на железную дорогу попала? Случайно. Приехала из Забайкалья в хабаровский техникум связи. Работала на стройке от железной дороги. Потом в движение перешла.
– В Мылки нас с мужем перевели в 69-м. Двое малых детей, дочка и сын. Жили в старом доме для железнодорожников. Тогда Мылки были совсем другие: дома, усадьбы, хозяйства. Старый вокзал. Муж тоже работал дежурным по станции, затем перешёл в железнодорожный цех ЦКК составителем поездов. И получил квартиру в Амурске. Мне не хотелось уезжать из Мылок. Да я и не совсем переехала, считай, тут осталась.
Внезапно лицо её озаряется улыбкой, а собака радостным лаем встречает молоденькую маму с малышкой на руках. Точно подсолнушек к солнцу, сияющее дитя тянется к бабушке, точнее, к прабабушке. Ведь девушка – это внучка Люба, а Анечка – уже четвёртое поколение моей моложавой железнодорожницы. Я не скрываю изумления, а Люба добавляет: «Так у бабушки шестеро внуков и три правнучки». Не только огород, оказывается, а ещё и более сильное притяжение в Мылках для Фаины Ивановны. И все – отсюда родом.
Проводивши гостей, она готова начать интервью, а мне уже и так вся жизнь моей железнодорожницы открылась как на ладони. Остались дежурные вопросы. Что изменилось здесь с 1958 года? – Всё! Красивый современный вокзал, новый пост ЭЦ. Раньше на железной дороге были большие объёмы и штат большой. Сейчас объёмы сократились, но сложностей добавилось. Хотя компьютеры, автоматическое управление стрелками и сигналами.
Есть ли проблемы? – Как у всех пенсионеров. Лишнее не потратишь, не купишь. Но наша дорога не оставляет своих работников, вспоминают в праздники, подбрасывают материальную поддержку. Если появляется временная работа, приглашают своих же. И это вдвойне хорошо. Железная дорога – это зона опасности. Электровозы – повышенная опасность, ведь плюс электричество. Переходя путь, нужно помнить: эта махина не может сразу остановиться. И близко подходить нельзя, вдруг, проволока какая у вагона – зацепит. Даже ветер сильный может качнуть – и всё. В мою бытность два хороших человека (один – хирург) погибли на стрелочном переходе. Из компании шли, настроение хорошее, уселись на путях покурить…
Я бы и ещё погостила у милой собеседницы на дачке, но мне ли не знать, что огород лучше поливать с утра, и воровать время у земледельца не стоит.
На Мылках царит мирная деревенская тишина. Повсюду, на улицах, вдоль трубопровода, вольно разросшиеся, будто на опушке леса, пышно цветут розовые и белые астильбы – остатки леса.
Но вот тишину нарушил прибывший на первый путь пассажирский поезд. Две одинаковые чёрные собаки честно поспешили встречать состав, а после короткой стоянки потрусили обратно с видом исполненного долга. Мылкинцы зовут их Чориками и считают истинными железнодорожниками.
Галина ЖЕСТКОВА
