Мела слабая метель. Андрей не чувствовал холода, его переполняло волнение, впрочем, как и всех новобранцев. Снежинки на лице оставляли след. Где-то там далеко его родное стойбище тоже запорошило снегом. Он на минуту представил свой дом, мать, хлопочущую у очага, младших братьев и сестёр, барахтающихся на огромной шкуре медведя, бабушку, вышивающую у окна. Отец сейчас, наверное, на охоте, по первому снегу на лыжах выслеживает зверя.
– Рота, равняйсь! Шагом марш, – зычный голос командира пробил стену вихрей снега.
Раз-два, раз-два, чеканили шаг солдаты.
Улицы были совсем пустынными. Огромный город как будто спал. Окна домов были заклеены бумагой крест-накрест. Всего три месяца назад Андрея призвали в армию, а кажется, он прожил огромную жизнь. Столько всего произошло в его жизни, сколько он увидел нового, необычного для себя, со сколькими людьми подружился. За окнами поезда, везущего их на фронт, промелькнуло много деревень, сёл, городов, и вот он самый главный город нашей страны – Москва.
– Парад будет принимать сам Сталин, – объявил командир.
Ох! Как бы ему увидеть его.
Раз-два. Всё ближе и ближе Красная площадь. Вот уже виднеются золотые купола, остроконечные башни Кремля, как на картинках учебника.
Раз-два, раз-два. Под ногами гулко звенела мостовая. Сколько народа прошло по ней, что так гладко отшлифовали булыжники.
– Раз-два, раз-два. Рота, стой.
Строй замер в ожидании марша по площади. Неожиданно во всю мощь грянул громкоговоритель: «Вставай, страна огромная. Вставай на смертный бой».
– Равняйсь на трибуну.
Раз-два, раз-два. Сердце билось в такт шагам. Вот она, трибуна мавзолея Ленина. Ровные ёлки, казалось, их тоже приветствовали. Он вглядывался на трибуну, но пелена снега мешала увидеть лица стоящих там в военном.
Раз-два, раз-два. Вот и мост, за которым их ждут машины, чтобы увезти на передовую.
Прозвучала команда «вольно!», и солдаты уже не чеканили. По обе стороны моста в карауле стояли солдаты. Андрей бросил взгляд на караульного, и сердце его забилось от радости. Здесь, вдали от родного села, он увидел своего друга, земляка Кирилла. Забыв про устав, он вырвался из строя, схватил в охапку оцепеневшего от неожиданности Кирилла. Впервые за три месяца он говорил на родном языке.
– Как ты, друг? Давно ли здесь? Что пишут из родных мест?
– Это ты, Айда?
– Да, да. Что, не узнал? Я на фронт. Давно ли получал весточку из дома?
Командир подбежал к землякам, но у него не хватило духа разнять их. Андрей стал спешно прощаться.
– Может, увидимся ещё. – Крепко обнявшись на прощание, Андрей побежал догонять отряд.
Чёрной вереницей по белому снегу шли солдаты, и поглощала их метель. Шёл ноябрь 1941 года. P.S. Андрей Сергеевич Ходжер в 1945 году один из всех призванных односельчан вернулся с войны с западного направления в село.
И. В. САМАР. Ачан.
