Сегодня в календаре у нас День работников пожарной охраны. А у меня в запасе есть запомнившийся случай про пожар и пожарников.
Дело было на Северном Сахалине, в Охе, где я работала в объединении «Сахалинморнефтегаз» и моя работа имела срочный характер. Ежемесячный, ежеквартальный и годовой отчёт так и назывался «Форма 12-СН (срочная)». Значит что? Неизбежно приходилось прихватывать выходные, отчёт ведь для Мингазпрома и настолько срочный, что цифры иногда по телефону приходилось передавать.
В это памятное воскресенье я тоже была на работе. Одна во всём здании, не считая вахтёра. Открытое окно, свежий воздух, тишина, никто не отвлекает, даже телефон молчит. Только клавиши моей счётной машинки стучат непрерывно. Звук небольшой, но достаточный, чтобы не обратить внимания на шум у крыльца почти под моим окном. Да и мало ли что может означать шум подъехавших автомобилей.
Моё дело – огромные цифры, стараюсь не сбиться хотя бы в миллионах. Всё внимание трубам и цементу. В бурении тоже цемент, только не строительный, а тампонажный, и завозятся все материалы, трубы и оборудование пароходами, в навигацию. Сезонный завоз на весь год. Самолётами тут дела не сделаешь. Отсюда и отчёты, и обоснование объёмов завоза. Короче, я вся в работе.
Вдруг в моём открытом окне (третий этаж) появляется пожарник: «Доброе утро». – «Какое же оно доброе, если такой необычный визит?» – не соглашаюсь я. Он смеётся и зовёт меня к окну. Матерь Божья! Четыре пожарных машины у парадного, люди в обмундировании тянут рукав, и здорово-таки тянет дымом. Горит, кажется, на втором этаже, наш третий задымлён плотно, лестничная шахта – вовсе погибель. Пожарники, их уже двое, молодые ребята, толкуют, что им нужно открыть все наши окна. Огня не видно, но где-то же он есть, а из-за дыма невозможно по лестнице попасть на нужный этаж. У нас в приёмной на щите висят ключи от всех кабинетов. Моя задача – дать их пожарным и указать двери.
Но лишь приоткрыв дверь кабинета, я немедленно захлопываю её обратно, да ещё и спиной придавливаю – очень уж чёрный дым за дверью. А что делать? Закрываю лицо своим фетровым беретом и в дыму, наощупь, стараясь не нарушать порядка, снимаю ключи, вручаю ребятам и объясняю, где дверь к этому ключику. У них экипировка, им легче дышать, шустренько исчезают в дыму, моментально выныривают из него за новой порцией ключей. Только две форточки треснули – вот и все потери от их дымной работы. И радостные такие: всё сделали.
Но я-то без каски и вдоволь наглоталась едкой отравы аж до слёз. Слёзы бегут ручьём независимо от меня, в носу жжение, кашель бьёт – никакой жизни нет. И надо спасаться. Надеваю пальто, обуваюсь в сапоги на каблуках, беретом закрываю всё лицо (глаза уже не терпят никакого дыма) – и два молодца под белы рученьки ведут меня к аварийному выходу, ключи от которого тоже были на месте. Третий этаж, железная лестница, перекладины далеко друг от друга, каблуки, слепые глаза. И ещё (все знают), пожарная лестница заканчивается высоко над землёй. Но у меня два доблестных рыцаря в тяжёлых доспехах. Они спрыгнули, я упала к ним в руки, поймали благополучно – привычка.
Ощутив под каблуками землю, с чувством обращаюсь к спасателям:
– Ну у вас и работа!!!
– А вы же говорите «пожа-а-арник», – смеются в ответ, со смешными модуляциями изображая тон, с каким часто произносится доблестная профессия.
– Я! – клятвенно обещаю моим рыцарям. – Никогда больше ни единого анекдота про пожарников не расскажу! И не рассказываю.
Галина Жесткова.
