Вспомнился мне Новый год 1994-й. Я тогда жила на Северном Сахалине. 13 января вполне подготовилась к щедрому вечеру и ещё осталось время для лыжной прогулки. Знаменитая сахалинская лыжня начиналась от ворот парка – почти что от моего крыльца. Через парк – на «Орбиту» и по кругу обратно.
Есть ответвления и варианты, но на лыжне не заблудишься. Отправилась одна. Я же Рак по гороскопу, значит, отшельник, и постоянно норовила оторваться от нашей многолетней лыжной команды.
И в тот день только мои лыжи скользили по накатанной лыжне, нарушая тишину спящего леса. Огромные неподвижные лиственницы уходили вершинами в самое небо и казались особенно дремучими в синих сумерках. Действительно надвигались сумерки, когда я возвращалась. До парка оставался самый длинный и крутой подъём. Одолев его наполовину, я остолбенела: посередине лыжни, аккурат между двумя колеями стояла … большая берёза. Шутка чья-то была очень неудачной. И это ещё мягко сказано, потому что ствол торчал сразу за крутым поворотом (тому, кто будет спускаться вниз). Он будет лететь обязательно, ведь лыжня очень качественная, и крутой спуск опытному лыжнику – песня! Берёзу он не успеет заметить и врежется в ствол на полном лёте. Воткнуто дерево было основательно: ни вытащить его, ни расшатать, ни повалить я не смогла. Уйти тоже не могла, потому что многие лыжники именно вечером бегают. В парке ведь фонари горят. Мне осталось одно: подняться выше поворота и ждать. Конечно же, я стала немедленно замерзать, но напряжённо смотрела вперёд, боясь не успеть предупредить. И всё-таки он появился неожиданно. Энергичный лыжник вылетел из-за ёлки, аки снаряд. Я недвусмысленно перегородила дорогу, и он вынужден был выскочить из лыжни. Остановился, увидел берёзу, объехал вокруг неё, попробовал на прочность и вернулся ко мне. Снял свои горячие меховые перчатки, надел на мои ледяные руки. «Вы очень хороший человек, – сказал с чувством. – Спасибо! Теперь я знаю, как выглядит мой ангел-хранитель. Дай Бог и вам похожего ангела».
С упомянутым в свят-вечер ангелом я повстречалась ровно через три месяца, того же 13 числа. Он выглядел худеньким подростком в простом пальтишке, в подбитой цигейкой шапке, завязанной под подбородком. Он вышел из леса в 5 часов утра 13 апреля, в холоде и темноте. Вышел, чтобы спасти меня…
В тот год я покидала Сахалин, и контейнер с вещами нужно было перевезти на грузовике до станции Ноглики, где начиналась широкая железнодорожная колея. Все люди самолётом летают, но – вещи. В апреле дороги были уже порушенными, и ни один водитель не соглашался на рискованный рейс от темна до темна по жуткому подтаявшему бездорожью. Да ещё и с контейнером. Всё же согласился рискнуть хороший такой, дюжий хохол Володя Коваль. Выехали в три ночи. Сначала всё шло нормально. Под гудение мощного мотора я досматривала утренние сны. Но вдруг в 5 утра шофёр резко затормозил и выпрыгнул из кабины. В свете фар вид у моего уверенного ведомого был настолько растерянный, что и я поспешила выбраться на предрассветный островной холод.
Боже правый! Передние колёса стояли на рваном краю ужасной промоины – и глубокой, и широкой. Ещё бы дюйм – сначала ухнула бы в воду кабина, а 5-тонный контейнер наехал сверху и нас с Володей раздавило бы прежде, чем машина завершит кульбит. И никто бы не помог. Некому. Безлюдье на сотни километров. Сахалин – малонаселённый остров. Отчаяние взметнулось во мне.
Но в тот же миг из леса к нам вышел этот мальчик. Он отделился от лиственницы и издали кричал: «Здесь нет проезда! Вернитесь, объезд там», – и махал рукой влево. Мы хором предложили ему подъехать с нами, на что он просто отмахнулся: «Мне не нужно». – «Ну прощай. Спасибо тебе». И мы попятились от гиблого места, отъехали немного. Вдруг бывалый шофёр вновь резко «осадил» машину: «Стоп! А откуда он взялся-то, пацан этот? Тут нет ни села, ни станции. Лес один да холод».
Я молчала. Перед глазами стояло прозрачное тонкое лицо худенького мальчика, светлые огромные глаза и спокойный голос. Как будто не дышала холодной тишиной замершая тайга ранней стылой сахалинской весны. «Так вот как он выглядит, мой ангел-хранитель», – подумала я.
Возвратились мы заполночь, я смогла позвонить сестре в Магадан, успокоить: вернулась, мол. На другие слова не оставалось сил. Лишь назавтра рассказала ей всё. Зоя потрясённо сообщила мне, что в сильной тревоге встала вчера именно в пять часов утра и очень молилась, чтобы Бог мне помог. Он помог. Ангела послал.
Галина ЖЕСТКОВА
