За бортом – рериховская, неземная красота: ослепительно-голубое небо, сверкающее солнце и густая пелена облаков внизу. Вежливый женский голос внушает тихий ужас: «Уважаемые пассажиры, наш полёт проходит на высоте десять тысяч метров. Температура за бортом минус сорок пять градусов…». Жуть!
Окончание. Начало №31 от 01.08.2007 г.
Впрочем, не будем о грустном. Камчатка, как много в этом звуке… К сожалению, солнечным выдался только первый день моего пребывания здесь. В остальные, как и обещали синоптики с телеэкрана, «облачность, дожди, которые принёс очередной приамурский циклон…». Вот тебе и раз! Родственники популярно объяснили: приезжать сюда лучше в августе-сентябре, когда тебе и ягода, и икра, и солнце… А так – градусов двенадцать, ветер, тучи, накрапывает дождь. Даже вулканы так больше и не показались. Какая там Долина гейзеров! А как хотелось побывать на океанском берегу, вглядеться в волны, бьющие о берег, прокатиться на рыбалку! Пришлось ограничиться ухой в лесу. Смакуешь кусок чавычи и вслушиваешься в мерный рокот Авачи.
С удовольствием побулькался в Зеленовских озерках – тамошняя вода помогает от разных хворей. Ещё не успеваешь подъехать, как уже шибает в нос ароматный запах тухлых яиц. Сероводородные пары стоят над ваннами, рядом шланг, из которого хлещет природный кипяток – разогревай себе воду по вкусу. Иные сидят уже красные, как раки, а в ту ванну ногу опустишь – и тут же выдернешь…
За забором – озеро с ледяной водой, тоже бьющей из-под земли: окунулся – и стремглав обратно в ванну… Как в сказке про Конька-Горбунка. Чтобы кто немедля омолодился и из лысого, немолодого душителя дивана в добра-молодца обратился, я не видел, но ощущения от такого перехода непередаваемые: словно при сеансе иглотерапии, по телу бегут покалывания.
Столь же приятно времяпрепровождение в знаменитой «Голубой лагуне» в Паратунке. Два бассейна – поглубже и помельче – в выходные набиты народом, как бочки селёдкой. С визгом, смехом, матерком, взберясь сперва по винтовой лестнице, летят отдыхающие на водных горках. Бултых!!! Правда, то ли что-то с поверхностью этой трубы, то ли сноровка какая нужна, ноги – руки надо правильно сложить, однако, если в первый раз я промчался быстрёхонько, то во второй пришлось чуть ли не ползти. Меж тем парни и мужики в возрасте влетали в воду как торпеды. Только все почему-то сразу же торопливо подтягивали плавки. Оказалось, чтобы быстрее мчаться, они приспускают их – голым задом скользить легче. Что новичкам и советуют на полном серьёзе.
После весёлого катания – гидромассажёр. Пока кувыркаюсь в пузырящихся потоках, рассматриваю «Химический состав воды в джакузи», что висит на стене: алюминий, медь, хром, бромид, фторид, карбонатная кислота, натрий, нитрат, серебро (это уже интересно) – 0,001%, барий, стронций… Захотелось спросить: а урана с плутонием здесь, случайно, нет?
Петропавловск. Дорога на областной центр удивляет своей узостью, неудивительно, что здесь часто выстраивается длинная вереница автомобилей. По пути на обочине всех встречает камень с табличкой – здесь разбился какой-то адмирал. Дальше, на другом повороте – ещё один: здесь в аварию влетел кортеж во главе с Рушайло, тогдашним министром внутренних дел.
Однажды проездом попали на сабантуй – ежегодно местная татарская община устраивает праздник для себя и всех желающих на огромном поле. «Смешались в кучу кони, люди», шумят скачки, курится варево – славянское, татарское, местное, камчадальское, гремит музыка…
На въезде в город – огромный восьмиконечный православный крест, выстроенный каким-то предпринимателем. Что бы это значило – «спаси и сохрани» или «почивай с миром»? Следом – местный «Чубайсов дом», офис энергетиков, облицовкой рыжий, как их глава. В последнее время в Петропавловске стали появляться признаки ультрасовременного, «пластикового» архитектурного стиля. Что-то строится, как здание главного храма, что-то реконструируется, но пока по-прежнему облик центра всея Камчатки неказист: дома словно выцвели – краски блеклые, тусклые, всюду огромные проплешины голой штукатурки. А ещё и погода слякотная. Долго не мог понять, что это мне напоминает, потом понял – разноцветную плесень, словно покрывшую городские кварталы, постройки. Областная детская больница – та и вовсе некрашеная, стоит тёмно-серый сруб, правда, показали этот сруб и всё, что вокруг него, по центральному телевидению, все засуетились, нашлись средства на ремонт. В эти дни Камчатка как раз готовилась к образованию нового края и инаугурации нового губернатора: дадут ли эти шахматные передвижки жителям что-нибудь?
А место, где находится Петропавловск, само по себе красиво. Город вытянулся по северной стороне Авачинской бухты. Коренастые, не выше четырёх этажей, дома расположились ступеньками на склонах крутых сопок, дороги серпантинами кружат вниз, к берегу. Две высотки вырываются из общего ряда: построены по японской технологии, на «шарнирах» должны выдержать сильное землетрясение.
Со смотровой площадки открывается великолепный вид на город, сопки, бухту. Торчат из воды «Три брата», за этими скалами виднеется выход в океан. Как жаль, что день облачный: противоположный берег теряется в тумане, так что величие одной из самых глубоких и больших бухт в мире предстало не во всём великолепии. По морской глади одновременно снуют десятки кораблей – издали они словно речные катера, если, конечно, позабыть на минуту, где находишься. В тумане, за другим берегом, бухта Крашенинникова: согласно «страшной тайне», там находится стоянка атомных подлодок. А когда-то здесь было не счесть парусов и мачт. Пытаешься представить себе августовский день полуторавековой давности, когда заходили в Авачинскую бухту корабли англо-французской эскадры, как палили пушки батареи лейтенанта Максутова, встречая незваных гостей. Пушки эти и по сей день находятся на Сопке любви, полуостровом вытянувшейся вдоль берега, а на вершине её – памятник и часовня в честь защитников Петропавловска. Вниз по дороге к берегу бежит неосторожная девочка – бежать ей теперь без передыху почти до самых пушек, угол наклона дороги таков, что остановиться невозможно: либо несёшься, либо катишься. А на берегу – запах моря, запах водорослей, крики чаек. Они смело присаживаются на дула некогда грозных орудий, которые, на удивление, не уволокли местные «металлисты» (тьфу-тьфу-тьфу!) Зато обелиск испохаблен всякими мерзкими надписями – у кого что болит, тот о том и возвещает…
… За две недели туманы, холод и морось изрядно поднадоели. Когда улетал, в Елизовском аэропорту шёл дождь, температура плюс 15 градусов. Через два часа полёта вовсю сияло солнце, жара до одурения, на небе ни облачка. Самолёт, проплыв над зеленеющими квадратами полей и игрушечными наборами домиков, коснулся посадочной полосы. В гостях хорошо, но, слава Богу, я дома!
Эдуард ОРЕШКИН.
