За красотой, за простором, за глотком прозрачной воды я еду на Байкал
Байкал так захватил меня своей красотой, простором, прозрачной водой, что в прошлом месяце я вновь поехала в Листвянку, на этот раз без всяких групп, потому что коллективный организованный туризм меня угнетает. Разумеется, взяла с собой внучку – не лишне ребёнку побывать ещё раз здесь, у истоков Ангары, единственной байкальской беглянки, в которую запустил Шаман-камень рассердившийся батюшка-Байкал.
Буйно цвела сирень. Мохнатые грозди всех оттенков сиреневого цвета гнули к земле своей тяжестью ветки, верхние из которых цепляли стрехи крыш рубленых сибирских изб. Евгений Кравкль говорит, что в Листвянке лето начинается и заканчивается 15 июля. Именно к Евгению на улицу Островского в этот свой приезд мы и пошли на второй день послушать его песни в единственном в Сибири театре авторской песни «Шансон», построенном специально для любителей этого жанра. На живописном берегу речки Крестовки, примерно в километре от её впадения в Байкал, застолбил Кравкль участок в семь соток, где соорудил сначала дощатый помост прямо под ёлками. Многие из российских бардов – А. Городницкий, А. Костромин, например, – выступали с импровизированными концертами под открытым небом, а слушатели располагались прямо на голой земле. Происходи это у нас, мошкара заела бы. А на Байкале нет ни гнуса, ни комаров, ни слепней, ни той же мошкары. Сейчас театр «Шансон» имеет крышу над головой, зал на 50 зрительских мест, а в антракте на сбитых из лиственницы плахах жена Евгения Сонечка устраивает чаепитие. Чай настоян на таёжных травах, которые сама же и собирает. Вот уж ароматный дух идёт от её чая! Любые сравнения ничтожны.
А что же песни барда Евгения Кравкля? – Они про то, что рядом, – и печальное, и светлое. В сочинённой им «Балладе о выдре» он радуется, что достались ему семь соток у ручья – не думал, не гадал чем-то владеть, – и горюет, что пришёл на обжитое место: На берегу, пред логовом нехитрым, Посверкивая капелькой в усах, Сидела тихо, умывалась выдра Беременная, то есть, на сносях. И оглядев меня тревожным
взглядом, Она скользнула в воду, не спеша. Ну как теперь ужиться с нею рядом? И как теперь работать? Не дыша?
Прошло два дня. Она ещё терпела
Моё соседство, мой ночной костёр.
Но вот пила измаялась без дела,
И вот по брёвнам заскучал топор.
Весна не ждёт, а там
пройдёт и лето,
И кто не спрятался –
мороз не виноват.
Так что ж, опять «карету мне,
карету!»
И на автобус, в город, к чёрту в ад? Я надоел ей этой нервной речью, Вздохнула выдра, дескать, что ж…
И вот Она ушла тихонько вверх по речке, Поддерживая лапами живот.
По пути к «Шансону» зашли с Викусей в Свято-Никольскую церковь, с которой, собственно, и началась Листвянка: в 1701 году построили, тоже на берегу речки Крестовки, в полукилометре от Байкала, Никольскую часовню, вокруг которой и стал селиться сибирский люд. Здесь замечу: за год Листвянка сильно застроилась. Вот и напротив церквушки открылась сувенирная лавка с чаями, брелоками, оберегами. Впрочем, резон вижу в этом большой.
Пока мы покупали свечи, чтобы поставить за здравие и за упокой, в церковь зашли американцы – средних лет и совсем старые, поражали женщины большим ростом, крупными чертами лица, совершенным отсутствием косметики, короткими стрижками седых волос. С порога перекрестились слева направо. Погомонили по-английски у икон. Уходя, так же перекрестились – католики, значит. Поклоны не били.
Но главные достопримечательности Листвянки – это, на мой взгляд, всё, что связано с Байкалом.
Если поедете по моим стопам на Байкал, можете сойти с автобуса на одну остановку раньше – на филиале Лимнологического института, в котором размещён музей с экспозициями священного Байкала. Все диковинки озера увидите воочию – муляжи и живые экспонаты. Бесспорно, задержитесь у аквариума с живыми нерпами. Всего в Байкале обитает 1340 видов животных. Среди них – омуль (живёт 29 лет), которого больше и нет нигде в мире, сколько ни пытались его разводить; рыба голомянка – водится на глубине 1400 метров, основной корм омуля и нерпы. Иностранцы прохаживаются ежедневно в залах, отвечающих самым придирчивым евростандартам; соответственно, экскурсоводы – со знанием иностранных языков.
За музеем – Камень Черского (назван в честь геолога, который первым составил геологическую карту Байкала в XIX в.). Снимок вершины Камня и был опубликован на 1-й странице предыдущего номера. До обзорной площадки можно дойти пешком по серпантину терренкура. Это километра 2-3. Идёшь между лиственницами. Подрост растёт кучно, вековые деревья – стоят одиноко и могуче. Прячутся в пушистой хвое шишки: прошлогодние коричневые и молоденькие – темно-красные с жемчужным отливом. Духман такой, что даже в пасмурный день, когда идёшь по терренкуру, кажется, светит солнце.
Больные, ленивые и толстые поднимаются к Камню Черского в креслах канатной дороги. На мой взгляд, по канатке лучше спускаться вниз – отлично виден Шаман-камень, брошенный Байкалом вслед непокорной дочери Ангаре, сама Ангара, Байкал и Порт-Байкал на мысе Баранчук.
Через дорогу от Байкальского музея, чуть правее и наискосок, у мыса Рогатка, – нерпинарий. В выложенном кафелем бассейне дают представление две нерпы. В прошлом году их звали Капля и Винни-Пух. Они танцевали ламбаду, вальс, брейк-данс и поднимали волну. Этим летом Каплю увезли за границу на гастроли, её заменила Несси, и новоявленная парочка самостийно выдаёт свой «номер» – бесконечно целуется. «Насмотрелись на посетителей и собезьянничали», – смеётся дрессировщица.
Наибольшая глубина Байкала – 1637 метров. Есть в Листвянке корабль «Татьяна» с прозрачным дном. За 800 рублей в течение получаса можете увидеть дно озера, правда, всего метров на двести в глубину. Ощущение, будто в скафандре плывёшь среди спешащих куда-то рыбёшек; повезёт, увидите белька – белоснежного детёныша нерпы. Бельков полно в сувенирных лавках. Разброс цен – от 400 рублей до 3000. Сшиты одними руками. Задирают цены для иностранцев. Смехота – им на калькуляторе показывают цену », и они покорно платят 400 долларов. Ну не уезжать же с Байкала без его символа – нерпы. Окончание в следующем номере.
Галина ЗАМЯТИНА.
